Завоевание независимости в США привело страну к мировому лидерству в экономике, а в Южной Америки — к хаосу и нищете

Наука спорит — как вышло, что завоевание независимости США привело к созданию государства, которое много лет является мировым лидером в политике и экономике, а завоевание независимости Южной Америки — к хаосу, разрухе, нищете, полной деградации буквально во всех сферах жизни?

Спорят — почему Симон Боливар не стал Джорджем Вашингтоном?

При том, что природа и ресурсы Южной Америки богаче и обильнее Северной, даже освобождение рабов шло быстрее и решительнее (свободных рабочих рук больше).

Завоевание независимости в США привело страну к мировому лидерству в экономике, а в Южной Америки - к хаосу и нищете

Мнений — очень много.

«На бытовом уровне» объяснения сводятся к туманным рассуждениям о том, что на севере совсем не то, что на юге, народ энергичнее и умнее, мол, мороз стимулирует, а жара расслабляет — то есть к объяснениям, которые на самом деле ничего не объясняют (ну, хотя бы потому, что Техас или Калифорния тоже не самые холодные места на земле).

На самом деле все, возможно, несколько проще.

Переселенцы из Англии в Новый Свет высадились в Чесапикской бухте, вооруженные трактатом Джона Локка «Основные законы» (составлен в 1669 году), который, по сути, регламентировал основы жизни колонистов на новых территориях.

Владельцы заморских земель, английские лорды, посчитали создание свода правил необходимым условием для регламентации жизни колонистов, так как многие предыдущие попытки заселения Нового Света заканчивались катастрофически, и главной причиной катастроф, тщательно разбирая их причины, они посчитали внутренние распри.

Переселенцы приезжали в Северную Америку как законтрактованные сервенты, то есть имели обязательства перед собственником земли на определенный срок.

Но земель было много — и именно собственность на землю Локк сделал главным стимулом для переезда.

В его «Законах» предусматривалась раздача переселенцам в собственность 3/5 всей земли, для управления колониями (преодоления тех самых распрей, из-за которых почти обезлюдили первые английские поселения) предусматривался парламент, и право участвовать в выборах, быть избранным, занимать какие-либо должности было ограничено имущественным (земельным, в данном случае) цензом.

Отработав как сервент предусмотренное контрактом количество лет, переселенец вправе был претендовать на участок земли — и в подавляющем большинстве случаев он получал эту землю и оставался в Америке.

«Основные законы» предусматривали демократическое устройство общества, где в спорах должна была бы рождаться истина, где люди с разными взглядами и убеждениями должны были бы находить общий язык и принимать общие и обязательные решения путем состязательного обмена мнениями.

Некоторые положения Локка были и вовсе невиданными для Европы (совсем недавно пережившей страшный виток религиозных войн) — например, любые семь (!!!) человек были вправе создать собственную церковь.

Политических партий тогда еще не возникло, религиозные убеждения во многом были определяющими для людей при определении «свой — чужой», но даже при таком, по сути — бесконечно большом количестве групп и группировок, как полагал Локк, люди верно найдут объединяющие их решения.

Джон Локк, сторонник теории «общественного договора» и «естественных прав» (к которым он относил права на жизнь, здоровье, свободу и собственность) очень последовательно выразил себя в «Основных законах».

Когда столетие с лишним спустя земельный сквоттер и один из крупнейших землевладельцев Джордж Вашингтон, под руководством которого Северная Америка добилась независимости от Британии, взялся за написание Конституции США, он руководствовался не только передовыми идеями лучших философов мира, но и во многом имеющейся уже практикой решения вопросов в 13 штатах, ставших единым государством.

Конституция США продекларировала (или подтвердила уже сложившиеся) принципы разделения властей, состязательности в принятии решений и участия в принятии этих решений максимально возможного круга граждан.

Не так все происходило в Америке Южной.

Симон Боливар, поклонник Наполеона (он учился военному делу в Париже во времена правления своего кумира), смог добиться освобождения континента от испанского господства после долгих лет кровавых войн.

Его история — это история бесконечных взлетов и падений, поражений и побед, история человека железной воли и незаурядного таланта, это история бесконечной и очень качественной «работы над ошибками» (а качественная работа над ошибками предполагает беспощадность к самому себе), завершившаяся, наконец, победой и полным признанием.

И вот — война закончена, и надо обустроить мирную жизнь.

С чего начинает Боливар?

С того, что проклинает демократию.

Он с презрением отзывается о «системе, осужденной всем разумным миром за слабость и неэффективность», о «неправильно понятой гуманности» и слепоте «благонамеренных мечтателей, возродивших в стремлении к политическому совершенству целые республики в облаках, полагаясь на совершенство рода человеческого».

Устройство жизни Североамериканских соединенных Штатов он иронично назвал «республикой святых».

Боливар, обращаясь к народу, утверждал, что «мы не индейцы и не европейцы, мы особая раса», которая должна пройти собственный путь.

Путь этот виделся Боливару как диктатура, которая железной и кровавой рукой должна была добиваться справедливости.

Правда, понятие справедливости по-южноамерикански сильно отличалось от «справедливости по Локку» — будучи, как и Вашингтон, крупным землевладельцем, Боливар, например, даже и не подумал о раздаче земли тем, кто поддерживал его с оружием в руках.

Остается добавить, что, к моменту обретения независимости Южной Америкой, ее население не имело понятия (не говоря уж о практике) о том, что какие-то вопросы можно решать путем свободного волеизъявления.

По сути, для жителей Южной Америки мало что поменялось — ну, разве что, поменялись испанские дворяне на местных каудильо, мини-диктаторов.

Учитывая всеобщую вооруженность и нищету, в которую вогнала война и без того небогатых местных жителей, война за независимость привела к тому, о чем Боливар, незадолго до своей смерти, высказался так:

«Я правил Америкой 20 лет и за это время убедился в нескольких вещах… Ей невозможно управлять. Те, кто служил революции, пахали море. Единственное, что можно сделать в Америке — это бежать из нее.

Эти страны, безусловно, попадут в руки безудержной толпы, чтобы потом перейти под власть мелких тиранов всех цветов и рас, пожираемых честолюбием и гибнущих от рук убийц. Европейцы, наверное, даже не посчитают достойным завоевать нас. Если бы мир мог вернуться в состояние первозданного хаоса, то он соответствовал бы тому, что сейчас происходит в Америке».

Вряд ли хоть один человек на свете мог бы подвести более горький итог своей деятельности.

Осознание, как известно — первая фаза исправлений.

Но сделать свою самую большую работу над самой большой ошибкой Боливар не успел — его жизнь прервала болезнь.

Автор статьи: Александр Иванов

Дата: 15 января